Сегодня Всеанглийский клуб лаун-тенниса, организатор знаменитого Уимблдонского турнира, заявляет о своей приверженности разнообразию и инклюзивности. Однако в 1971 году 18-летний студент из Дурбана Хусен Бобат был лишен возможности стать первым темнокожим южноафриканцем, участвующим в мужском юниорском турнире Уимблдона. Это произошло из-за апартеида, сговора полностью белого теннисного союза Южной Африки и Международной федерации лаун-тенниса, причем Уимблдон также поддержал эту позицию.

Я рассказываю историю Бобата в новой книге «Теннис, апартеид и социальная справедливость». Я исследователь, опубликовавший множество книг и статей об истории исключения темнокожих и организованного сопротивления в период апартеида, а также о социальной справедливости и трансформации.

Моя книга документирует историческое первое международное турне 1971 года, в котором участвовала команда темнокожих южноафриканцев, игравших в теннис под эгидой нерасового Южноафриканского союза лаун-тенниса.

В 1973 году этот союз стал одним из основателей Южноафриканского совета по спорту, популяризировавшего лозунг:

Нормального спорта в ненормальном обществе быть не может.

В контексте апартеида это резко контрастировало с теннисом, в который играли белые южноафриканцы под эгидой исключительно белого теннисного союза.

Игроки турне 1971 года были названы «командой Дхирадж» в честь чемпиона по теннису Джасмата Дхираджа, школьного учителя. В состав также вошли Хира Дхирадж, Алвин Соломон, Оскар Вудман, Каван Бергман и Бобат.

Цели союза заключались в том, чтобы его наиболее перспективные игроки могли участвовать в турнирах в Европе независимо от «расы» и национальности, улучшать свои навыки и быть послами справедливости и человеческого достоинства в спорте.

Я написал эту книгу, потому что считаю, что турне подняло важные вопросы социальной справедливости. Как минимум, международное теннисное сообщество и Уимблдон должны принести публичные извинения нерасовому спортивному сообществу, участникам турне 1971 года и Бобату.

Я также считал важным рассказать эту историю, пока большинство тех, кто пережил эти события, еще живы. Кроме того, книга стала возможностью сосредоточиться на «обычных» людях, неизвестных героях, их испытаниях и победах. Это взгляд на повседневную историю, а не на драматические события и элиты.

Проблемы

В книге я рассматриваю три основные проблемы.

Во-первых, я помещаю турнир в контекст политических, социальных и спортивных условий апартеида. В 1971 году Южная Африка была расистским, сегрегированным и репрессивным обществом, основанным на превосходстве белых и подчинении чернокожих. Чернокожим людям отказывали в доступе к качественным спортивным объектам, тренерской поддержке и возможностям для развития. Они не могли состоять в одних клубах с белыми или соревноваться с ними. Считаясь подданными, а не гражданами, они не могли представлять Южную Африку в спорте. Спорт в эпоху апартеида становился местом, где амбиции и мечты уничтожались.

Во-вторых, я рассказываю о самих игроках. О турнирах, в которых они участвовали, их выступлениях и трудностях, влиянии турнира на их жизнь, уроках, которые они извлекли, а также о их дальнейших достижениях в теннисе после 1971 года.

В-третьих, книга показывает сговор между Международной федерацией лаун-тенниса и белым теннисным сообществом Южной Африки. Этот сговор, а также действия Всеанглийского клуба лаун-тенниса помешали Бобату стать первым чернокожим южноафриканцем, который сыграл на юниорском чемпионате Уимблдона.

Аргументы

Я выдвигаю пять основных аргументов.

Первый заключается в том, что с момента установления демократии в 1994 году не было должного признания, символического или материального, выдающихся нерасовых теннисистов эпохи апартеида. Также не было никакой соответствующей компенсации или репараций.

Второй аргумент состоит в том, что наследие апартеида продолжает глубоко влиять на теннис сегодня. Прогулка по богатому белому городу Стелленбос в Западно-Капской провинции и черному поселку КваМашу возле Дурбана показывает разительные различия в наличии теннисных кортов, тренерской поддержке и тому подобном.

Третий аргумент: вероятно, сегодня в черных школах и общинах играют в теннис меньше, чем до демократии. Безусловно, меньше самоорганизации, которая раньше использовала ограниченные экономические и социальные ресурсы черных общин для поддержки нерасового тенниса.

Четвертый аргумент: как и в других сферах южноафриканского общества, в теннисе много говорят о "трансформации", но реальных изменений мало.

Пятый аргумент: должен был быть создан Комиссия правды и примирения для спорта, которая раскрыла бы преступления апартеида в спорте, назвала бы виновных и пособников, а также достигла соглашения о репарациях и трансформации.

Среди пособников были крупный бизнес и СМИ. При поддержке южноафриканской сахарной промышленности теннисный "Сахарный турнир" стал "кузницей мировых (белых южноафриканских) теннисистов". Сахарная промышленность была построена на крови и поте индийских рабочих по контракту и черных рабочих в целом.

Тем не менее, сахарная индустрия мало что сделала для поддержки чернокожих игроков. Коммерческие СМИ, связанные с крупным бизнесом, также были соучастниками, уделяя основное внимание белым спортсменам.

Класс, расизм и патриархат

Возможности в теннисе сильно зависели от класса, расы, патриархата и других факторов.

Участники турнира 1971 года были классифицированы как «цветные» или «индийцы». Чернокожие южноафриканские игроки не были отобраны из-за сомнительного понятия «заслуг», используемого Южноафриканским союзом лаун-тенниса.

Турнир был исключительно мужским, хотя существовали выдающиеся женщины-теннисистки и устоявшиеся женские соревнования. Шармейн Уильямс присоединилась к туру за свой счёт.

В моём исследовании я отмечаю, как нерасовые чиновники тенниса в ЮАР демонстрировали доминирующие патриархальные взгляды и не относились серьёзно к гендерному равенству. Эта проблема сохранялась и в Южноафриканском совете по спорту в 1970–1980-х годах.

Джасмат Дхирадж рассказал, что ему пришлось «преодолевать сомнения и комплексы» во время тура. Бобат утверждает, что они

должны были преодолеть так называемый комплекс неполноценности при игре против белых теннисистов.

Правда и справедливость

Бывший президент ЮАР и лидер освободительного движения Нельсон Мандела сказал в 1995 году:

Теперь мы можем разобраться с нашим прошлым, установить правду, которая так долго от нас скрывалась, и заложить основу для подлинного примирения. Только правда может положить конец прошлому.

Но, на мой взгляд, вместо того чтобы разбираться с прошлым, южноафриканцы позволяют ему гноиться, не понимая, что подлинное примирение невозможно, если игнорировать несправедливость и боль прошлого.